В этот вечер не только болельщики отпускали в адрес «Спартака» всякие неприличности. «Позор, позорники», – как ответ трибуны А, включающей и более-менее нейтральные сектора, на традиционные послематчевые аплодисменты футболистов. Свист, гундеж и тонны непечатных слов – как ответ более конкретной в выражении собственных чувств трибуны В.

– Это был плохой матч, – скажет потом Эйден Макгиди в микст-зоне на чистом русском.

– Я мог бы сказать более эмоционально, но вам это нельзя печатать, – добавил ирландец на родном английском.

Макгиди выглядел самым несчастным человеком в подтрибунном помещении – долго не хотел идти на улицу, присев на ступенях перед входной дверью. Ари фотографировался с болельщиками, проникнувшими сюда, и показывал традиционный бразильский жест – кулак с оттопыренными большим пальцем и мизинцем. Макеев не захотел общаться с пишущей прессой, сославшись, что его кто-то там на улице ждет. Яковлев зачем-то закатал штаны и в таком не соответствующем обстановке веселом виде проследовал за Макеевым.

А на Макгиди в этот вечер была особенная надежда – как-никак с родным клубом встречался. Однако привычного Эйдена никто так и не увидел: передвинутый тренерской волей в центр поля ирландец не находил понимания у метавшихся по флангам Комбарова и Ари, не понимал замыслов подпиравших центральную ось Де Зеува и Чельстрема. На все эти брожения «Селтик» ответил простым, как кирпич, расположением: 4-5-1 с двумя опорными, одним центральным и одним атакующим полузащитниками – единичкой в вышеуказанной схеме отмечен Гэри Хупер, вообще-то нападающий, но в этой встрече бегавший маршрутами атакующих хавов. «Спартак» успел провести слаженную 10-минутку до того самого эпизода, когда Хупер в первый раз по-настоящему включился в игру. После его судьбоносного тычка складывалось ощущение, что команда Унаи Эмери представляла себе расстановку «Селтика» ровно такой, какой ее нарисовал УЕФА в предстартовых раскладах – если не брать в расчет разные шероховатости, то в составах на матч на свои позиции были определены только вратарь и два защитника.

Шотландцы особенно не вкладывались в атакующие акции, отдав их на откуп Самарасу. А «Спартак» имел проблемы со всем: с движением, с выходом из обороны и возвращением из наступления, с подбором после стандартов, с доставкой мяча Эменике.

Даже на пропущенный гол отреагировал, как бы сказать – никак! Оба гола нигерийца ведь стали результатом того, что некто Госпожа Удача улыбнулась москвичам.

Но, друзья, что такое пропущенный гол? В сущности, ничто – даже на «Камп Ноу» спартаковцы придумали два, а тут-то, да против «Селтика»… Но гол «Селтика» вдруг поставил наших в тупик: при первых признаках надвигающегося Самараса красно-белые оборонцы казались друг другу незнакомцами. Если шотландцы мазали, и у «Спартака» зачиналась новая атака, отчего-то ее доверяли Инсаурральде. Аргентинец старался больше Парехи выводить мяч со своей половины поля, но получалось у него это меньше. Примерно в разы.

Своей атаки «Спартак» не состроил и в ответ пропустил после того, как «Селтик» просто добавил одного игрока в атаку – Леннон не выдумывал никакого сюрприза, после удаления дождался первой замены (там ведь могли быть варианты, Кариока тот же – в центр обороны) и снял одного из двух опорных. Именно одного опекуна «Спартаку» и не хватило. А еще «Спартаку» не хватило головы.

– Команда должна поднять голову и играть на победу в каждом следующем матче, – Унаи Эмери пока не стал уточнять, куда именно закатилась голова.