ЦСКА не смог добыть три очка в рекордном для себя пятом домашнем матче, но болельщики армейцев на этот раз воздержались от призывов уволить главного тренера команды. Вообще говоря, угодить болельщикам сложно или даже практически невозможно, если только ты не тренируешь команду, у которой болельщиков-то – друзья да мамы с папами твоих подопечных. И то спорно. Они на то и болельщики, чтобы ярко и яро реагировать на происходящее с командой: проигрывает – расстраиваться, выигрывает – радоваться, обижают – защищаться и по возможности самим нападать на оппонентов.
Еще, конечно, надо понимать, что болельщики, оказывающиеся на стадионе, в большинстве своем приходят не за игрой, а за результатом. Нацеленность на результат и желание поскорее его добиться – это ведь характеристика не только болельщицкого интереса к футбольному матчу. Журналисты приходят на пресс-конференции в том числе для того, чтобы спросить у Карпина, например, сколько матчей дисквалификации тот будет требовать для Кержакова. В этом нет ничего плохого – это их работа, и нет ничего плохого в том, что Карпин ответит: «Столько же, сколько получил Веллитон».
В этом смысле не совсем понятен посыл друга и коллеги Димы Шнякина в прошлонедельной «Главной теме». Там Дима высказывает мнение, что такое заявления спартаковского тренера – банальная обида и ябедничество. Карпина спросили – он ответил; не спросили бы – не ответил (в этой связи я всегда выступаю за то, чтобы в материалах с пресс-конференций вопросы журналистов тоже прописывались). Такой ответ говорит только о том, что после второго тайма в раздевалке он не смотрел повтор. Всего лишь. А когда посмотрел, в понедельник-вторник согласился, что это был игровой момент. Да, и за прошедшую неделю «Спартак» не написал заявление в КДК. Эмоции.
Дело в том, что Карпин, например, не спешит объяснять журналистам и болельщикам свои ходы. Оттого и появляется непонимание, перерастающее в баннеры про икру или про то, что чье-то время ушло. Слуцкий объяснять старается – его журналисты понимают. И задают такие вопросы:
– Вопрос личного характера, – решил уточнить задающий. – Что вы чувствовали – конец матча, контратака, вроде бы почти гол, но защитники «Анжи» успели выбить мяч с ленточки?
– Что почти гол, – отшутился глава армейской пресс-службы, регулярно защищающий Леонида Викторовича от неуместных вопросов. Но этот вопрос был для Слуцкого не неуместным.
– Мне сложно описывать чувства, которые происходят на тренерской скамейке. Их сложно сравнить с теми, что ты испытываешь в обычной жизни. Это некий симбиоз чувств. И к сожалению, не могу вам точно сказать, что чувствовал, когда мы могли забить на последних минутах, – вопрос-то получился довольно банальным, но Слуцкий ответил на него достаточно развернуто. Карпин, скорее всего, ответил бы так же, как пресс-атташе ЦСКА.
Другое дело – болельщики. Они продолжают требовать результат. То, что ЦСКА растерял половину состава и все равно идет на второй строчке, или спартаковская третья строчка – для них не результат. Драма Слуцкого в том, что он открытый и естественный – эти качества, которые в большинстве случаев не свойственны публичным людям, воспринимаются как его же слабость. Другая картина с Карпиным – он не выпячивает свои сильные стороны, не говоря о собственно футболе. Противоположные манеры поведения, но результат один и тот же – если «Спартак» и ЦСКА не побеждают, Карпин и Слуцкий оказываются крайними. Но судя по всему, это не их личная проблема. Это проблема восприятия.
П