У биографов есть такое выражение, в последнее время ставшее банальным. Описывая жизнь какой-либо яркой, известной и противоречивой личности, принято замечать – мол, не было тех, кто относился бы к этому человеку равнодушно; его либо любили, либо ненавидели. Иногда эти слова справедливы, чаще – обычное преувеличение; но когда такое говорят о Джорджо Киналье, скончавшемся в прошлое воскресенье в возрасте 65-ти лет, фраза «либо любили, либо ненавидели» кажется исключительно точной. С одной лишь поправкой – любить и ненавидеть «долговязого Джона» могли одни и те же люди. Подобное случалось с Джорджо постоянно на протяжении его футбольной карьеры, и не сказать, чтоб он был против. Совсем наоборот! Такое впечатление, что ему самому это нравилось: жить на полную катушку, на широкую ногу, говорить что думаешь, плевать на осторожность, на запреты, на чужое мнение. Вести себя так, чтобы болельщики сначала готовы были тебя носить на руках, а через неделю – хотели разорвать на части.
И всё-таки ненависть была кратковременной и преходящей, а любовь и восхищение оказались вечными. На выходных сообщениями о смерти Кинальи запестрели итальянские, американские сайты, а потом и весь спортивный Интернет – но никогда не сказал о Джорджо плохого слова. Не только в официальных некрологах, но и на фанатских форумах, и в анонимных комментариях. Люди не вспоминали о заносчивом, а иногда откровенно эгоистичном поведении Кинальи на футбольном поле. Не вспоминали о многочисленных скандалах, о любви к роскоши и привычке пускать пыль в глаза, о нервном срыве на ЧМ-74, о крайне неудачной попытке поруководить любимым клубом. Вспоминали только божественную игру, сотни голов, скудетто того же 1974 года, завоёванное великой командой «Лацио», исторический мяч, забитый Джорджо в ворота «Фоджи» и принесший «Орлам» чемпионский титул; вспоминали гордый характер и железную волю, способную повести за собой партнёров и заставляющую поверить в победу.
Вспоминали на разных языках. Слава Джорджо гремела не только в родной Италии, но и за океаном. «Бизон» - один из немногих европейских футболистов, кто в 70-х способен был уехать на другой континент не доигрывать, а играть. И сейчас о его смерти американские болельщики скорбят столь же искренне, как и тиффози «Лацио».
Apprentice
«В родной Италии» - было написано чуть выше. На самом деле Киналья, хоть и родился на Апеннинском полуострове, обучался азам футбола в совсем другой стране. Джорджо появился на свет в 1947 году в Карраре, небольшом тосканском городке, в окрестностях которого добывают знаменитый каррарский мрамор; детство будущего футболиста прошло в бедности, как и у многих звёзд кальчо прошлых десятилетий. Экономика Италии была разрушена войной, отец Джорджо, рабочий-металлург Марио Киналья, не мог найти работу, и вынужден был эмигрировать с семьёй в Уэльс, когда Джорджо было восемь лет. На кардиффском заводе Марио вкалывал, как проклятый, и довольно скоро скопил достаточно денег, чтобы открыть небольшой ресторан. Сын помогал отцу, мыл посуду и разносил блюда посетителям, а по выходным играл в футбол.
В одном из матчей школьной лиги талантливого паренька и заприметил Тревор Моррис, коуч «Суонси», тогда игравшего в третьем английском дивизионе. По легенде, Моррис заглянул посмотреть на совсем другого игрока, а Джорджо попался ему на глаза случайно. В 15-летнем возрасте Киналья попал в «Суонси» на правах так называемого apprentice. То есть, помимо футбола, должен был ещё выполнять различные поручения «по хозяйству», от чистки бутс (не только своих) до покраски стен в подтрибунных помещениях. За всё это подростку платили приличные по тем временам 7 фунтов в неделю. Возможно, Джорджо и был рад, что больше не приходится торчать в отцовском ресторане («Я ненавидел мыть посуду и обслуживать клиентов»), но и к спорту отношение у него было очень легкомысленное. Киналья, несомненно, выделялся на фоне ровесников и периодически творил чудеса в юношеских командах «Суонси», но при этом был недисциплинирован, постоянно пропускал тренировки и, скажем так, нарушал режим. Алкоголь и девушки, девушки и алкоголь… Несколько лет Моррис и его преемник Глин Дэвис терпели разгульный образ жизни Джорджо, а в сезоне 1965/66 итальянец даже провёл несколько матчей в чемпионате в составе первой команды. Но долго так продолжаться не могло. В конце того же сезона «Лебеди» без сожалений расстались с Джорджо – тот отправлялся на Родину для прохождения срочной службы. Президент «Суонси» на прощание в сердцах бросил: «Киналья никогда не станет профессиональным футболистом».
Он им стал, хотя и не сразу. По тогдашним дурацким правилам, спортсмен, выступавший в зарубежной профессиональной лиге, не имел права играть в Серии А на протяжении трёх лет после возвращения. Киналья провёл эти годы в клубах третьего дивизиона: «Массезе» и «Интернаполи», а та самая армейская служба на деле оказалась необременительной переменой обстановки. «Спасибо армии. Если б не призыв, я бы до сих пор месил валлийскую грязь и хлестал тамошний эль. А так я попал в особую часть для футболистов, вся моя служба заключалась в тренировках с утра до ночи, и на выходных меня отпускали поиграть». Час Кинальи пробил в 1969-м – после двух отличных сезонов в Неаполе (24 гола в 66 матчах Серии С) молодой форвард привлёк внимание «Лацио» и был куплен римским клубом за два миллиона лир.
Чемпион
В Риме Киналья получил от болельщиков и партнёров два известных по сей день прозвища: «долговязый Джон» (за высокий рост и проведённую в Британии юность) и «Бизон» - за специфическую манеру игры. Получив мяч, Джорджо видел только ворота и шёл на ворота, не боясь никого. Отлично прикрывая мяч корпусом (часто Киналья при этом странно горбился во время бега), «Бизон» прорывался напролом, чаще всего по центру, и бил при первой удобной возможности. Со стороны его движения могли показаться угловатыми, даже неуклюжими. На самом же деле тут был просто точный расчёт, скоординированность и отказ от внешней грации в пользу эффективности. В дебютном сезоне – 13 голов в ворота соперников. В следующем – 14. В третьем – 26.