Глобальные, величественные, авторитетные. Олимпийские игры, этот пик современного спорта, всеобъемлющий турнир – не оббежать, не перепрыгнуть. А потому умиляет мнение гордецов: дескать, да кому она нужна, Олимпиада эта. Однако минует пара дней, жизнь покажет: и кухарка, и ребенок, и прожженный олимпийский скептик – к экрану прильнут все. Показное равнодушие снимет рукой, любопытство взыграет. Как там наши? Сколько медалей? Что там за драма? Что за чудо-чемпион?
А все потому, что в Играх еще теплятся искренние чувства. Именно искренность обычно магнитом тянет людей. В мире лицемерия мы жаждем честных, глубоких, первобытных чувств. И такие чувства рождаются в открытом спортивном бою. Желание выяснить, кто сильнее, или попросту это доказать – тоже ведь первобытно. Еще в древности человек соревновался, а окружающие наблюдали ради именно что гаммы пронизывающих сильных чувств.
На днях услышал занимательную историю от прославленного советского баскетболиста, призера двух Олимпиад Анатолия Мышкина. Видавший виды спортсмен рассказывал о современнике – легендарном боксере Теофило Стивенсоне. Точнее, Мышкин хохмил по поводу соперников непобедимого кубинского тяжа. После четырех лет жесточайших тренировок, после выверенной подготовки, направленной на конкретный олимпийский турнир, некоторые боксеры-тяжеловесы приезжали на Игры, дожидались жеребьевки и… теряли дар речи. «Представляешь, пахал себе человек, готовился, и тут подходит он к стенду с турнирной сеткой, – повествовал Мышкин. – Смотрит: а он в первом же бою на Стивенсона попал! То есть можно было сразу собирать манатки. Так ты бы видел его лицо! Будто Стивенсон по нему уже прошелся».
И ведь эта история – олицетворение Олимпийских игр. Суперлюди, сверхчеловеки, легенды – все они сыны Олимпиад. Такие, как трехкратный олимпионик Стивенсон, двигали и двигают Игры, толкают спорт вперед. И мы, зрители, восхищаемся ими и держим память о них сквозь года. Ради них, несокрушимых, золотоносных, инопланетных, люди идут на арены, включают телевизор. Люди желают прикоснуться к этим сверхвозможностям, поймать неуловимое, доступное лишь богам Олимпа сильнейшее чувство – чувство величия.
А с другой стороны – соперники звезд, конкуренты великих чемпионов. Они тоже суперлюди, они тоже эталоны, но судьба поставила перед ними непреодолимые барьеры на пути к мечте – Стивенсона, Латынину, Фелпса, других. И это – величайшая трагедия. Драма не великих чемпионов, но отличных спортсменов, отдавших все (включая главное – здоровье) ради Олимпийских игр, а взамен получивших тумаков от кубинца. И таких вот трагедий, больших и маленьких, трогающих струнки в недрах души, на Олимпиадах не счесть. Эти трагедии тоже – сильнейшие эмоции, глубочайшие чувства, для которых и созданы Игры и которые только на них и найдешь.
Идеализировать, впрочем, Игры не стоит. Они по-прежнему – черная дыра коммерции, поглощающая миллиарды. Игры – все еще оплот политики, ярмарка тщеславия, инструмент по утиранию носа идеологическому врагу. Олимпиада остается бичом, калечащим сотни тел и судеб. Олимпиада толкала и продолжает толкать на обман, злодейство – в общем, к краю пропасти…
Но она по-прежнему вызывает в людях массу противоречивых, острых, но главное – искренних чувств. Отдайтесь этим чувствам. И расслабьтесь. В нашем циничном мире Олимпиада – одна из столь редких возможностей погрузиться в исчезающую искренность, так используйте же ее!
