Мужской биатлон сейчас развивается примерно по тому же пути, по которому прошло довольно немалое количество видов: «гегемония одного человека» – «противостояние нескольких лидеров» – «появление поп-звезд». На замену Уле-Айнару Бьорндалену пришли Эмиль-Хегле Свендсен, Тарьей Бе и Мартен Фуркад, которые, вполне вероятно, и будут расписывать все награды и трофеи в течение ближайших лет, изредка делясь с кем-то другим – Домиником Ландертингером, Арндом Пайффером или кем-либо из россиян.
Немного впереди держится биатлон женский, где эволюция дошла до появления настоящей поп-звезды Магдалены Нойнер. Немка красива, немка фотогенична и немка охотно идет на контакт с журналистами и рекламщиками – а это главные составляющие популярности; именно такие спортсмены и привлекают в биатлон новых людей. Это уже потом, полюбив Нойнер в биатлоне и познакомившись ближе с остальным пелотоном, неофиты могут начать возмущаться огромному преимуществу Нойнер над остальными и, как следствие, отсутствию конкурентной борьбы, если Лена набирает форму. Но сначала-то они в биатлон придут – а потом и останутся, поскольку биатлон – весьма привлекательный вид спорта.
Нехитрая комбинация лыж и винтовки приятна для телепоказа – и это, конечно, главный залог успеха; телевидение все еще правит миром, несмотря на растущее влияние интернета. Может быть, сегодняшний биатлон немного затянут – такое ощущение, что все меньше и меньше людей смотрят борьбу на кругах, возвращаясь к картинке только на время стрельб – но суть не в этом: свое представление о биатлоне формируют все больше и больше людей; все больше и больше людей узнают, чем младший Фуркад лучше старшего Фуркада, а ведь еще недавно этих Фуркадов они и знать не знали. Качественная картинка с соревнований может оставить в равнодушных только совсем не интересующегося спортом человека – а биатлон в последние годы получает все более и более сильный продакшн: slo-mo на ванкуверском стрельбище стал главным телевизионным событием последних двух зимних сезонов.
В начале нулевых резкий скачок в уровне продакшна теннисных матчей на территории США стал одним из залогов резкого роста популярности тенниса. Помимо этого, конечно, был другой очень важный фактор – Роджер Федерер поднял игру на новую высоту, придав ей новый виток и сделав ее еще более интересной. Однако победы одного человека довольно быстро приедаются – люди хотят разнообразия и возможности выбора, и сколь бы ни был профессионален и прекрасен Роджер Федерер, без появления Рафаэля Надаля его образ оставался бы неполным. Не будь Надаля, теннис наверняка ждала бы участь «Формулы-1», от которой монополия Михаэля Шумахера вкупе с тем, что его последователи не могли дотянуться до уровня, заданного немцем, отвадили довольно серьезную часть аудитории.
Противостояние нескольких равновеликих и высококлассных фигур – это следующий этап развития спорта, и мужской биатлон, кажется, переживает его именно сейчас. Может быть – а кто-то усмехнется и скажет: «наверняка» – Бьорндален в его лучшие годы выкосил бы всех этих свендсенов и ландертингеров, но суть опять же не в этом; не так уж важно, как соотносятся звезды прошлого и звезды настоящего, важно зрелище, которое люди получают здесь и сейчас. Рано или поздно появится человек, который поднимет биатлон еще выше, сделает его еще быстрее и скорострельнее, но – да, сейчас его нет, только вот кого это волнует, когда сразу три спортсмена хай-класса несутся к Глобусу с разных сторон на одинаковой скорости.
Люди, которые пришли в биатлон на волне побед Бьорндалена или успехов российской сборной, будь то женская команда на Олимпиаде в Турине или мужская на последующих чемпионатах мира, остались в спорте; но рейтинги биатлона при этом продолжают перманентно расти. Пример Лены Нойнер подсказывает, что, скорее всего, этот процесс основан не только на привлекательности самого вида, но и на популярности биатлонистов вне спорта. Кажется, все меньше и меньше людей готовы воспринимать спортсменов только как спортсменов – то есть, как некую бездушную машину, поставляющую голы-очки-секунды; все меньше и меньше людей не хотят видеть за этой машиной живого человека, и это как раз болельщики старой закалки, привыкшие к старой подаче и редко могущие воспринимать новую.
Развитие спортивной индустрии требует другого подхода – проще говоря, все больше людей интересуются околоспортом, тем, что происходит не на трассе, а за ее пределами. Те, кому интересен сам спорт ради спорта, гонка ради гонки, в биатлон уже пришли, теперь очередь за болельщиками другой формации, за теми, кто привык в других своих любимых видах спорта или в других своих формах досуга видеть не только вышеупомянутые голы-очки-секунды, но в первую очередь живых людей.
Потому биатлону нужны живые истории и, как ни печально признавать, нужны поп-звезды; совсем не обязательно, чтобы они при этом были лидерами, как Нойнер или Петтер Нуртуг – биатлону нужны харизматики, которые понимают всю необходимость общения со зрителями посредством СМИ. Уле-Айнар Бьорндален, время которого уходит все более явно, не таков – он суперзвезда биатлона, которая может привлечь в спорт тех, кому интересен спорт ради спорта. Времена, когда болельщики смотрели за биатлоном только потому, что там был Бьорндален, который самый крутой, прошли – в борьбе за нового зрителя биатлону требуются такие, как Шак, Новак, Бекс, Криштиану, Аполо Оно и Линдси Вонн; такие, как Лена Нойнер, в конце концов.
Но биатлону требуются и такие, как Максим Чудов – этот неудобный, задиристый, для кого-то даже противный спортсмен, который на все имеет свое мнение и не стесняется его высказывать, своеобразный аналог Нуртуга, только не такой побеждающий. И черт бы с ней, с его звездной болезнью – Чудов делал биатлон намного интереснее, а потому его будет очень не хватать; биатлону нужен новый Чудов.
Пока же в мужском биатлоне и поболеть-то толком не за кого.