– Леонид Викторович, позади очень длинный сезон. Отпуска у игроков практически не было. Плюс неудачное выступление на Евро, которое наверняка создает неважный эмоциональный фон, у сборников прежде всего. Как в связи с этим вы оцениваете физическое и психологическое состояние команды в целом и тех, кто выступал на Евро, в частности? И как с учетом этих оценок готовите игроков к новому сезону?
– Это вы все верно сказали: про длинный сезон, про отсутствие отпусков, про неприятный осадок, оставшийся у тех, кто за сборную играл. Только я еще хочу добавить вот что: играли они все очень по-разному. Кто-то постоянно, кто-то на замену выходил, кто-то практически весь турнир просидел в запасе. Для нас это, конечно, создает дополнительные трудности. Хотя бы потому, что мы сейчас вынуждены начинать подготовку к сезону не одновременно со всей командой, а отдельными группами, поэтапно.
Первыми, 10 июля, у нас из отпуска вышли футболисты, которые на Евро не ездили. И только спустя 17 дней, первую тренировку провели наши основные сборники, да и то пока не все: в команде еще нет Нецида, Вернблума, Дзагоева. При этом наш чемпионат, хоть мы формально и перешли на систему осень-весна, все равно начнется значительно раньше европейских. Та же английская Премьер-лига стартует 18 августа: с точки зрения эмоционального состояния футболистов, в этом турнире играющих, если у кого из них какие нехорошие впечатления от Евро и оставались, то к этому времени они уже точно забудутся. Все свое уже отпереживают. А мы, как известно, первый матч играем 22 июля…
В общем, учитывая все вышеперечисленные обстоятельства, говорить о том, что к началу турнира мы сможем подойти в оптимальном состоянии, было бы, пожалуй, излишне самонадеянно. Главная задача тренерского штаба сейчас – сделать так, чтобы в команде не было откровенно слабых звеньев, привести физическую форму тех, кто в последнее время играл много, в соответствие с формой тех, кто играл мало или почти не играл. Очевидно, что в этом деле нам придется прибегнуть к максимально персонифицированному подходу.
Не скажу, что у меня имеется какой-то очень уж богатый опыт такого рода деятельности, но мы приложим все усилия для того, чтобы достойно выйти из ситуации.
– Какие позиции, на ваш взгляд, нуждаются в усилении?
– Команда уже пополнилась очень сильным бразильским защитником Марио Фернандесом. Кроме того, мы нуждаемся в двух игроках центральной зоны и одном футболисте группы атаки. Соответствующая работа нашей селекционной службой ведется.
– Мы стараемся покупать игроков не старше 23 лет; не тех, кого можно считать состоявшимися звездами, но безусловно талантливых и перспективных. Второе: так исторически сложилось, что вратарская позиция и линия обороны у нас закрываются игроками с российским паспортом – это позволяет нам не испытывать проблем с лимитом. С вратарями нам вообще повезло, у нас в этом смысле очень продуктивно работает школа: Акинфеев – наш воспитанник, так же, как Помазун, Ревякин, Исупов, Нигматуллин, которые играют за юношеские сборные своих возрастов.
С другой стороны, понятно, что из всяких правил есть исключения. Так что озвученные принципы не есть что-то такое уже абсолютно незыблемое. Бывает и по-другому, хотя бывает редко и всякий раз по причине особых, даже исключительных обстоятельств. Например, когда уехал Жирков, у нас была острая необходимость быстро взять готового, квалифицированного игрока на левый край. И мы взяли Гонсалеса, который не отвечал требованию U-23. С Фернандесом история аналогичная. Он игрок линии обороны, так что формально под наши требования не подходит, у нас там по идее должны играть россияне. Но это действительно очень яркий молодой талант, который уже привлекался в сборную Бразилии…
Вообще, откровенно говоря, его трансфер это, наверное, самый невероятный случай, это то, на что мы меньше всего могли рассчитывать. За Марио охотились клубы с более серьезными, чем у ЦСКА, финансовыми возможностями, но потом он получил серьезную травму – сломал ключицу. И все претенденты взяли паузу, решили выждать, пока он выздоровеет. Все, кроме нас: мы продолжили переговоры о его трансфере, в этом был наш шанс. И мы его не упустили.
– Вы вскользь упомянули о лимите. Каково ваше к нему отношение?
– Отношение самое отрицательное. А кто мне объяснит, зачем он нужен?
– В свое время много говорилось о том, что лимит закроет в Россию дорогу легионерам средней руки, которые отнимают места в составе у наших молодых футболистов, воспитанников клубных школ…
– Ну послушайте: вот ЦСКА – частный клуб. Его акционеры содержат детскую школу, они вкладывают в нее деньги, и большие деньги… Неужели вы думаете, что они в здравом уме будут приглашать в команду легионеров, если у них будут свои собственные, воспитанные в своей школе и равные по потенциалу этим самым легионерам игроки!? Да нет, конечно. Легионеров приглашают только тогда, когда какую-то позицию на поле невозможно закрыть своим, когда своих не хватает. Почему их не хватает, почему у нас сейчас не так много талантливой молодежи, почему клубные школы не обеспечивают большого притока игроков в основные команды, все эти вопросы, безусловно, имеют право на то, чтобы быть заданными. Но, поверьте мне, это ровным счетом никакого отношения не имеет к лимиту.
Если бы российские футболисты конкурировали с иностранцами на равных, если бы для наших искусственно не создавалось преимущество, это совершенно точно пошло бы на пользу всему отечественному футболу: и клубам, и сборной. А сейчас у нас лимит приводит к результату прямо противоположному тому, что декларировался. Он приводит к гонке зарплат для футболистов с российским паспортом и к их демотивации: люди заранее знают, что они будут проходить в состав, какую бы игру они не показывали, просто потому, что они граждане России.
Вы помните относительно недавнюю историю с Шатовым? Да, способный парень, неплохо игравший, но – на уровне «Урала». И какая же, тем не менее, за него разыгралась битва, битва кошельков в первую очередь! Это ситуация ненормальная: не будь лимита, уверен, ничего подобного не случилось бы.
– К вопросу о нехватке собственных талантов. Может быть, стоит подумать о том, чтобы привозить в школу ЦСКА талантливых иностранных детей? Или попробовать такой вариант: брать в аренду игроков, окончивших школы ведущих западных клубов, но не проходящих в основные команды – того же «Челси», например…
– У нас законодательство не разрешает такого варианта с детьми до 18 лет. Месси в «Барселоне» оказался в 13 лет, но в Испании другие законы… Что касается варианта с арендой… Знаете, не стоит все-таки принижать собственного уровня. Те игроки, которые окончили школу «Челси» и не проходят там в основную команду, они, в частности, играют за «Витесс», и этот «Витесс» занимает восьмое место в чемпионате Голландии. Не думаю, что этот клуб, доведись ему сыграть с «Челси», смог бы англичан хоть чем-то удивить. А вот если бы «Челси» в нынешней Лиге Чемпионов встретился с нынешним ЦСКА, я не говорю, конечно, что мы выиграли бы, но проблемы у «Челси» непременно возникли бы, в этом я уверен.
– Как раз потому, что он не отвечал тем параметрам, той трансферной философии, о которой мы с вами говорили. Зачем нам его снова покупать, если мы однажды его продали? Он провел в Англии почти три года, причем они у него пришлись как раз на тот возраст, который в футболе считается лучшим, считается возрастом расцвета.
– Но ведь на левом краю ЦСКА равноценной замены Жиркову так и нет…
– Ну, что же теперь делать… А в прошлом сезоне от нас ушел Вагнер, и ему равноценной замены в нападении тоже пока не нашлось … Понимаете, мы с вами говорим именно о философии. Философия – это некая база, на которой строится здание футбольного клуба. Для того, чтобы здание было прочным, философия не должна постоянно подвергаться каким-то изменениям, вечно подстраиваться под текущую ситуацию. Она важнее текущей ситуации, это вещь гораздо более долговременная.
– А как, собственно, принимаются решения о том, какое усиление требуется команде, какие игроки ей подходят, а какие – нет?
– Решения принимаются сообща: перед каждым трансферным окном собирается совещание с участием президента, гендиректора, тренеров, руководителя селекционной службы. Сначала определяем позиции, которые требуют усиления, конкретные модельные характеристики, параметры, которыми должен обладать каждый потенциальный новичок. Затем начинается непосредственная работа скаутов по поиску подходящих кандидатур, составление углубленного досье на каждого попавшего в их поле зрения игрока: это не только футбольных данных касается, это касается и таких вещей как уровень образования, вероисповедание, состав семьи – и так далее, вплоть до каких-то их индивидуальных особенностей, бытовых привычек, других мелочей.
И вот потом, анализируя эту информацию, и чисто футбольную, и прочую, мы определяем, кто из этих игроков является для нас главной трансферной целью, кто остается в качестве резервного варианта, если с основным не выгорит, а кто – совсем про запас. Вообще, чтобы подписать одного футболиста, вести одновременно приходится, как правило, троих-четверых…
– Какие-то географические предпочтения на трансферном рынке у ЦСКА имеются? Было время, когда в команде было много бразильцев…
– На бразильском рынке работать стало сложнее. Раньше бразильская молодежь охотно уезжала из страны, а возвращались туда люди уже доигрывать. Теперь бразильский футбол подтянулся в финансовом отношении, многие клубы стали способны платить сильным игрокам зарплаты, сопоставимые с европейскими. Так что и молодые футболисты теперь оттуда срываться особо не спешат, да и многие зрелые игроки возвращаются на родину еще во вполне конкурентном состоянии.
Если говорить о том, какой рынок сейчас наиболее привлекателен с точки зрения цена – качество, то, по моему мнению, это Африка. Впрочем, не только по моему.
Почему у Виллаша-Боаша не получилось в «Челси», что нужно уметь для успешной работы в сборной страны, станет ли «звездить» Дзагоев, почему критика в адрес Аршавина – это пустые разговоры – читайте продолжение интервью Леонида Слуцкого на сайте наших партнеров из RMA .
