Сам футбол, сама эта игра – она ведь именно про атакующую эстетику, про забитые голы и результативные передачи. Сборная Испании довела игру первым номером до абсурда – будь Владимир Чуров испанцем, в каком-нибудь из матчей его команда наверняка провладела бы мячом 146% игрового времени.

Фурия роха от 2012 года – это, наверное, самая противоречивая команда в истории футбола сборных. До всеобщего проникновения спутниковых каналов мы привыкли отсчитывать футбольные эпохи по большим турнирам – Бразилия-82, Аргентина-86, Голландия-88, Чехия-96, Франция-98. Испанская сборная, конечно, должна попадать в этот ряд, раз уж четыре года она отмечается в финалах разных чемпионатов. Но ее футбол при Висенте дель Боске – это эпитафия атаке, поданной в первую очередь как лучшее средство для обороны и лишь потом как способ забивать голы.

Испанская сборная за два часа полуфинального матча создала полтора опасных момента, дискредетировав себя как команду, делающую упор на нападение. Здесь – именно здесь – нужно вывести за скобки великое сопротивление португальцев, которые не проиграли феноменально сильному сопернику центр поля. Испанцы всю жизнь танцевали игру от себя, а не от сопротивления соперника, которое может быть сколь угодно великим – а потому оправдывать их неудачные действия успехами оппонента немного неловко; в первую очередь, неловко самим испанцам. Они приехали на чемпионат Европы апологетами атакующего футбола, а оказались всего лишь командой, которая держит мяч – в самом по себе этом факте уже нет эстетики, в нем осталась только фраза «лучшая оборона – это атака». Висенте дель Боске оказался тем мультяшным злодеем из «Южного парка», который вынул из конфет «Вишня в шоколаде» вишенки и засунул туда прогорклый майонез – его Испания выглядит более-менее так же, как и раньше, но наполнение совсем другое.

Германия и Италия, играющие во втором полуфинале, понимают футбольные термины менее извращенным путем, для них атака – это давление и голы. Бундесманншафт и Скуадра Адзурра думают не о том, как удержать противника на безопасном для себя расстоянии, а о том, как бы забить много мячей. Даже итальянцы, славные своим катеначчо, которое рассказало миру о поэтике обороны, меняют приоритеты: Чезаре Пранделли спокойно объясняет, что прошлое – это прошлое, в нем было выиграно много трофеев, но современная Италия будет меняться и она будет играть в атаку.

Это тем более удивительно – и тем более красиво – что его команда проходит историческую трансформацию по ходу одного турнира. Четырехкратные чемпионы мира начали со сдерживающего футбола во встрече с испанцами, еще не понимая до конца свою силу, и прошли в плей-офф, в общем-то, за счет этой самой ничьей, достигнутой благодаря старым добродетелям. Но, опередив хорватов за счет Торреса и его двух нереализованных моментов, Италия попутно менялась – и менялась на глазах: уже в первом матче плей-офф она не постеснялась взять предложенную Англией инициативу и совершенно подавила родоначальников футбола. Ее атака – это атака в том самом, исконном понимании: довести мяч до чужих ворот и забить гол – вот главная цель.

Точно такие же ценности исповедуют и немцы, самая яркая команда турнира, которая выиграла четыре матча из четырех и резервисты которой (а Ройс, Клозе и Шюррле начинали турнир в качестве резервистов) за одну игру придумывают почти столько же голов, сколько основная атака – за три матча. Сборная Германии – самая атакующая команда чемпионата Европы, сборная Италии – внезапно, вторая по зрелищности. Победитель их противостояния получит не столько путевку в финал, сколько возможность напомнить нам всем об истинном наполнении понятия «атака»; возможность защитить нападение на смысл этого понятия.

Это в исторической перспективе не менее ценно, чем войти в список триумфаторов Евро.