Среди положительных наверняка останется в памяти мое возвращение в «Динамо», – говорит Шевченко, ни на секунду не задумавшись. – Ну, а отрицательные, мне кажется, вовсе не стоят того, чтобы заострять на них внимание.

Каких событий в 2009-м было больше?
Наверное, все же со знаком плюс. Хотя бы потому, что во всем происходящем со мной стараюсь искать положительные стороны – даже если на первый взгляд они не очевидны. Несмотря на то, что не все ожидания сбылись, я счастлив, что снова играю в футбол – это для меня было очень важно. Рад и тому, что УЕФА окончательно подтвердил: Euro-2012 пройдет в Украине, при этом матчи в нашей стране состоятся во всех четырех городах. С удовольствием согласился быть послом этого турнира с нашей стороны и даже отложил на день отъезд в отпуск, чтобы принять участие в официальной церемонии презентации логотипа чемпионата.

Вы опасались, что Украина может потерять право проведения европейского первенства, за которое два с лишним года назад вы агитировали в Кардиффе?
Тревога действительно присутствовала, но я верил, что президент федерации Григорий Суркис сможет убедить коллег по исполкому УЕФА в нашей готовности провести Euro-2012 полноценно, без всяких оговорок. Свою часть работы он выполнил – теперь дело за теми, от кого зависит финансирование подготовки к турниру, создание инфраструктуры, без которой страна чемпионат не проведет.

Президент «Динамо» Игорь Суркис рассказывал мне, что во время матча с «Интером» на «Сан-Сиро» сидел рядом с генеральным директором «Милана» Ариедо Брайдой, и тот все расспрашивал: как в Киеве удалось сделать Шевченко прежним? Вы знаете ответ на этот вопрос?
Главное, что травма спины перестала напоминать о себе так часто, как прежде. Толик Тимощук посоветовал в Мюнхене отличного врача, помощь которого обеспечивает не меньше пятидесяти процентов моей сегодняшней физической формы. Другие пятьдесят – заслуга Валерия Газзаева, который, несмотря на быть может не слишком удачные первые матчи за «Динамо», продолжал доверять мне и ставить в состав. Это доверие в сочетании с желанием как можно быстрее набрать форму и стали определяющим фактором.

При возвращении в Киев вам гарантировали место в основе или, подписывая контракт с «Динамо», вы все же шли на определенный риск?
Такие гарантии в командах серьезного уровня никто дать не может. Да я их, собственно, и не требовал, так как понимал, что, если здоровье позволит, смогу стать прежним и буду играть и забивать.

Вы не жалеете даже о том, что сменили «Милан», где вас буквально носили на руках, на «Челси», где игра не заладилась?
(После паузы.) Нет. Это судьба, которая порой испытывает нас подобными трудностями. И нет гарантии, что такую же травму я не получил бы, играя в Италии. Не исключаю, что в «Милане» сопряженные с ней проблемы было бы легче перенести, но я, снова повторю, не привык оглядываться назад. Что сделано, то сделано. То же касается и ошибок юности: каким бы значительным ни был обретенный теперь опыт, я повторил бы до мелочей все поступки, даже абсолютно глупые.

Самая большая глупость в вашей жизни?
Так с ходу и не назову. Надо подумать, – Шевченко отпил глоток остывающего на столе кофе и устремил взгляд в окно. – Глупостей было множество, особенно в детстве. Ничего особенного, банальное ребячество. Но первым делом вспоминаются поступки, связанные с моей, как бы это помягче сказать… рассеянностью, что ли. Мог опоздать на тренировку на два часа или перепутать, на каком стадионе и в какой день она состоится. Около года тренер мирился с таким моим отношением к делу, а потом сказал: «Андрей, если ты еще раз опоздаешь, в следующий раз можешь не приезжать». Я понял, что перегнул палку – и стал со своим главным недостатком бороться.

Как именно?
Завел специальные блокноты, в которых записывал, что где и когда будет происходить. Не стеснялся по десять раз перезванивать тренеру, уточнять, просил маму контролировать мой график. Но по большому счету все изменил один поступок, которого стыжусь до сих пор. Было мне тогда лет двенадцать. В конце мая предстояла товарищеская игра, и тренер, зная, что мы сдаем экзамены, попросил: если успеете, приезжайте на матч. Погода была в тот день замечательной, и ехать через весь город на ничего не решающий поединок, ясное дело, не хотелось. В итоге предпочел отправиться с друзьями купаться и развлекаться на игровых автоматах. Маме, конечно же, ничего не сказал: взял сумку с формой, сообщил, что еду на стадион. Вечером возвращаюсь, а она ждет меня возле дома. «И где, – спрашивает, – Андрюша, ты был?» – «На игре», – отвечаю, а сам чувствую, что дело неладно. «Это неправда. Звонил твой тренер, спрашивал, где ты. Я сказала, что поехал на матч». Оказалось, никто не звонил, но она догадалась, что я был с ней неискренен, и решила меня разыграть. С тех пор ни одной тренировки без причины не пропустил. Чем старше становился, тем более профессионально относился к футболу, который становился из увлечения профессией. Отдавал ему всего себя без остатка – и он отвечал взаимностью. Конечно, в любом деле нужно время от времени расслабляться…

Сложись ваша футбольная судьба на английском этапе иначе, не будь травм, которые не позволили проявить себя в «Челси» в полной мере, вы возвратились бы когда-нибудь в Киев в качестве игрока?
Обязательно сделал бы это – возможно, в более зрелом возрасте. Ведь я для себя еще на пике карьеры решил, что точку в ней обязательно поставлю в «Динамо».

Какими, по вашему мнению, должны быть идеальные взаимоотношения между игроком и тренером: ученика и учителя, как у вас с Валерием Лобановским, младшего и старшего товарища, как с Олегом Блохиным, или все же подчиненного и начальника, как, казалось, с Моуринью?
В «Челси» мои отношения с тренером не выходили за рамки профессиональных. И я не сказал бы, что существует оптимальный вариант общения с наставником: с каждым игрок выстраивает свои контакты. Лично у меня никогда не было и, думаю, не будет серьезных разногласий с тренерами – я совершенно не конфликтный человек.

А как выстраиваете отношения с Газзаевым?
Понимаете, мы с ним начали общаться задолго до того, как он возглавил «Динамо», и наши взаимоотношения всегда были дружескими и близкими. Но я никогда не позволю себе смешивать личное с профессиональным. Валерий Георгиевич мне нравится, очень нравится как человек, но мы не переносим отношение друг к другу на поле. Существуют строгие рамки: он – главный тренер, я – футболист, и все его требования обязан выполнять до мелочей. Если почувствую, что не способен приносить пользу команде, сам объявлю о завершении карьеры, проведу прощальный матч или, не исключено, обойдусь без долгих проводов – и займусь чем-нибудь другим.

Что следует сделать, чтобы избежать ошибок, допущенных в нынешнем сезоне?
Прежде всего, дать главному тренеру возможность двигаться к цели тем путем, который кажется ему оптимальным. У нас молодая команда, в ней есть игроки, лишь в этом сезоне получившие опыт выступления в Лиге чемпионов. При этом мы неплохо сыграли на выезде с «Интером» и «Рубином», хотя и не добились победы. Иное дело – домашняя игра с итальянцами: второй тайм в определенной степени был провален. О «Барселоне» в этом контексте я даже речи не веду – это совершенно иной уровень. Нас упрекали: почему вы в игре с каталонцами на своем поле не атаковали? Но разве можно так строить матч против сильнейшего клуба мира, если нам был нужен результат? Несмотря ни на что мы почти до последних минут сохраняли результат, позволявший выступать весной в Лиге Европы. Но Месси исполнил действительно потрясающий штрафной, хотя, как мне сказали, к мячу он в подобных ситуациях подходит крайне редко.

Неудача сборной в плей-офф с Грецией стала для вас наибольшим разочарованием с момента возвращения в Украину?
Пожалуй, что да. Вы понимаете: этот шанс сыграть на чемпионате мира был для меня последним. Я потому и не сдержал слез после финального свистка в ответном поединке. Мы заняли в группе второе место, оставив позади хорватов и пропустив лишь англичан, которые, кстати, проиграли в отборочном цикле только Украине. Статистика в стыковых матчах с греками была на нашей стороне, мы полностью контролировали игру, но судьбу путевки на чемпионат мира решил один-единственный гол.