В моем кругу Россию называли спящим гигантом. И вот однажды к вам приехал Гус Хиддинк... Вслед за ним – Дик Адвокат и Кор Пот. Последний – мой большой друг, поэтому при каждой встрече мы много говорили о «Зените». Ну а когда в вашей команде оказался человек, который много помогал мне в Донецке, – Анатолий Тимощук, – я понял, что «Зенит» – неизбежная часть моего будущего (смеется). С того момента я стал интересоваться делами петербургского футбола заметно больше.

И все же вы появились в клубе уже после того, как его покинули голландские наставники во главе с Адвокатом.
В «Зенит» пришел Игорь Корнеев, с которым мы хорошо знакомы еще по совместной работе в «Фейеноорде». Я был директором академии этого клуба, а когда Лео Бенхаккер, тогдашний главный тренер, команду покинул, пять месяцев руководил тренерским штабом. Игорь в ту пору был еще действующим футболистом. Кстати, тогда мне удалось поднять команду с седьмого места в зону Лиги чемпионов.

Корнеев рассказывал нашему изданию о своей работе в академии «Фейеноорда» и о впечатлении, которое на него произвела эта структура.
Игорь провел у нас три года, его действительно очень интересовало развитие детского и юношеского футбола. В результате именно он пригласил меня в Санкт-Петербург.

Согласились сразу?
Каждый в Западной Европе знает, что у вас очень красивый город. А если добавить к этому потенциал пятимиллионного мегаполиса и ресурсы, доступные благодаря крупнейшему спонсору, с точки зрения будущей академии это просто здорово. Именно поэтому мое решение было почти моментальным. Даже несмотря на множество других приглашений.

Сравните увиденное здесь с тем, что застали в свое время в Донецке.
Безусловно, многое похоже, ведь проблемы в России и Украине одни и те же. Именно поэтому, приехав в Санкт-Петербург, испытал своеобразное дежавю. Буквально каждый день говорил себе: «Это я уже видел пять лет назад». И все это было элементами старой советской школы. Ни в коем случае не утверждаю, что она плоха. Но большая часть этой системы должна быть изменена. Это именно то, что я делал в «Шахтере»: старался оставить все лучшее, что имелось, и добавлял к этому современный западноевропейский опыт.

В чем главное отличие советского и европейского подхода?
У вас несоизмеримо большие возможности. Та же Голландия с 16 миллионами населения каждый год выдает двух-трех футболистов мирового уровня. И так происходит уже сорок лет. Потенциал России в этом смысле гораздо выше. Я ни за что не поверю, что пятимиллионный Петербург не может каждый год готовить как минимум одного Аршавина. Почему он пока единственный топ-футболист из вашего города?

Когда вы в 2005-м приходили в «Шахтер», наверняка имели определенную программу и цели. Можете сказать, что за время, проведенное в Донецке, выстроили ту систему, к которой стремились?
Различие той и нынешней ситуации в том, что я ехал на Украину с уверенностью, что проведу там год-два, не больше, и постараюсь базово выстроить систему работы академии. Сейчас я знаю, что готов провести остаток своей жизни в Восточной Европе. Поэтому три-четыре раза в неделю я занимаюсь языком и знаю, что буду оставаться здесь так долго, как буду нужен. Если говорить об Украине, то мы выстроили там фантастическую систему. Изменили инфраструктуру, условия для работы и, главное, образ мыслей местных специалистов. За три года академия воспитала для главной команды двух футболистов – Селезнева и Ракицкого, которые сразу же попали в сборную страны. Сейчас в основной состав прошел 19-летний форвард Виценец. Несколько футболистов были отданы в аренду другим клубам высшей украинской лиги.

После вашего ухода в 2008-м академия «Шахтера» по-прежнему хорошо работает?
Здесь, как и в большом футболе, оставаться на высоком уровне сложнее, чем на него выйти. Мы сделали успешную работу, но продолжится ли она, я не знаю. Это будет зависеть от качеств тех людей, которые вовлечены в процесс.

В завершение ответьте на вопрос – что считаете своей главной задачей в Санкт-Петербурге?
Для себя я выделил три цели. Первая – создание инфраструктуры, когда все команды академии работают и тренируются в хороших условиях, на отличных полях. Вторая – работа всех в соответствии с единой философией. И третья – в каждой команде академии должно быть минимум два-три талантливых футболиста, способных стать игроками мирового уровня. И поверьте, я никуда не уеду отсюда, пока не достигну этих целей. Я не шучу. В Голландии меня прозвали «боец», так как я всегда добиваюсь поставленной цели. За это меня либо любят, либо ненавидят. Так было на моей родине, так было и в Донецке. Люди могут говорить все, что угодно, но я горжусь тем, как работает академия «Фейеноорда», как работает академия «Шахтера». А еще тем, что молодежная сборная Ганы стала чемпионом мира, так как семь или восемь ее футболистов – воспитанники академии, в которой я работал.