"Хуан Антонио очень ценил Украину за ее спортсменов., - говорит Бубка. Несколько раз по моему приглашению приезжал на наши мероприятия, отказывая другим. В последний раз это было в феврале 2010 года – он праздновал с нами День Украины в нашем Олимпийском доме в Ванкувере.
То, что сделал Хуан Антонио Самаранч для общества, для олимпийского движения и спорта невозможно переоценить.
В настоящий момент немногие помнят: в семидесятых в олимпийском движении был страшный кризис. В 1980 году, когда Самаранч занял должность Президента МОК, на счетах Комитета были копейки, города-хозяева Игр оставались с долгами (Монреаль еще до сих пор отдает долги за Олимпиаду 1976 года). Никто уже не хотел принимать Игры – а это, фактически, означало смерть олимпийского движения.
Глобальные маркетинговые программы для Международного Олимпийского комитета (то, о чем в Украине начинают говорить только в настоящий момент, Хуан Антонио Самаранч реализовал двадцать лет тому назад), продажа прав на трансляции, организация соревнований под телевидение – так, чтобы удобно было смотреть зрителям – это все он, Самаранч. Это он придумал программу «Олимпийская солидарность», на которой в настоящий момент держатся все национальные комитеты и международные федерации.
Средства, которые раздал МОК по этой программе в разные страны на поддержку и развитие спорта, – это миллиарды долларов. Фактически, таких глобальных инвестиций в спорт по всему свету никогда раньше не было...
Это он лишил спорт политики. Если в 1984 году избежать бойкота было просто невозможно, то дальше, в 90-х о политике на Играх забыли, как о страшном сне. Это менеджерский гений Самаранча, умноженный на невероятную преданность спорту.
О преданности – это не пустые слова. Он был зажиточным человеком из зажиточной семьи и мог эти тридцать лет спокойно прожить на проценты из капиталов. Но Самаранч стремился быть полезным людям и оставить след в истории... Стоило посмотреть на лицо Самаранча, когда он общался со спортсменами – на него будто всходило просветление. Это он настаивал на том, что спортсмены должны присутствовать в МОК, принимать участие в решении самых серьезных вопросов – так возникла Комиссия атлетов.
Я чувствую себя виновным перед Хуаном Антонио Самаранчем, потому что не смог осуществить одну его мечту. На всех Олимпиадах, где я выступал, Самаранч всегда настаивал, чтобы его поставили на награждение мужских соревнований в прыжках с шестом. Все знали, что он мечтал вручить мне золотую олимпийскую медаль. Только однажды – в 1988 году – Самаранч уступил место Примо Небиоло, президенту IAAF... А в Барселоне, Атланте и Сиднее, мы так и не встретились возле олимпийского пьедестала. Встретились только раз – в Пекине, где мы вместе награждали Хукера, Лукьяненко и нашого Дениса Юрченко...
Я считаю его своим крестным отцом – и в спорте, и в последующей жизни. Мы были действительно близки. Очень трудно терять близкого человека. Но я не думал, что будет настолько трудно...".
