Напомним, промоутерская фирма Sauerland Event, представляющая интересы Александра Поветкина, вышла на торги с суммой 4 250 001 доллар. Компания братьев Кличко К2 предложила значительно больше – 8 313 000. Ранее не раз высказывались предположения, что именно Sauerland Event выиграет торги, и тогда поединок будет проведен в Москве. Теперь же бой будет проходить в Германии.
Чем объясняется такая большая разница в предложениях? Может, Sauerland Event и не планировала выигрывать торги?
Нет, планировала. Но не все сложилось так, как мы рассчитывали. Прежде всего надо учитывать, что мы с К2 изначально находились в разном положении. Кличко – чемпион. Ему полагается 75% призового фонда, а претенденту – только 25%. Если бы мы выиграли торги со своим предложением, то были бы обязаны выплатить Владимиру более трех миллионов. А 25% от суммы предложения К2, которые получит Поветкин, – это два миллиона с небольшим. Как видите, мы с нашим "маленьким" предложением на самом деле рисковали больше, чем они с "большим". Братья Кличко – сами себе промоутеры. Они никому ничем не обязаны, и в этом их главное преимущество. Получится собрать больше – они в выигрыше. Не получится – в убытке все равно не останутся.
Перед торгами было много разговоров, что в России найдутся серьезные спонсоры, которые смогут "перебить" ставку Кличко. Когда мы встречались с вами в Москве, вы приезжали на переговоры в том числе и по этому поводу.
Мы досконально изучили ситуацию в России, и выяснилось, что кризис поразил вашу страну гораздо сильнее, чем Германию. Нельзя сказать, что мы ничего не нашли и нам все отказали. Но мы и близко не были к тому, чтобы гарантировать компенсацию затрат при проведении боя в Москве. Поверьте, мы сделали все возможное. Просто этого оказалось недостаточно.
А чем вы объясняете то, что Кличко предложили такую большую сумму?
Тем, что мы сами хорошо поработали. Братья Кличко, видимо, решили, что наша сумма будет гораздо больше, и поставили себе задачу перебить ее. В результате Поветкину гарантирован очень хороший гонорар, и в проигрыше он никак не остался.
